BTS снова запустили тизеры для их возвращения с новым дневником саги «Самый красивый момент в жизни: заметки» (The Most Beautiful Moment in Life: The Notes).

7 августа была выпущена очередная часть «Заметок» дневника. Она написана Джином и рассказывает о том, что произошло, когда группа вернулась к тому месту, где началась их история.

Ознакомьтесь с дневником ниже:

«Сокчжин

3 августа ГОД 22

Я открыл дверь в кладовку класса и вошел внутрь. В летнюю ночь запахи плесени и пыли смешивались в теплом воздухе. Несколько сцен вспыхнули у меня в голове. Сияющая обувь директора, выражение лица стоящего за дверью Намчжуна, последний день, когда я отвернулся от Хосока и вернулся сам. Внезапно у меня разболелась голова, и я почувствовал холод. Меня захватил поток сложных эмоций, подобно боли, которые можно назвать раздражением или страхом. Я ясно чувствовал своим телом и сердцем одно. Я должен покинуть это место.

Тэхён схватил меня за руку, может быть, потому что он заметил выражение моего лица. Хён. Попробуй еще. Попытайся вспомнить, что здесь произошло. Я стряхнул руку Тэхёна и обернулся. Мы уже несколько часов блуждали в изнуряющей духоте. Я был полностью измотан. Остальные посмотрели на меня, как будто не знали, что сказать. Воспоминания. Воспоминания, о которых говорил Тэхён, были для меня просто бессмысленными словами. Рассказывая, что я сделал, рассказывая, что случилось со мной, рассказывая, что мы что-то сделали вместе. Возможно. Кажется, все это правда. Но воспоминание — это не понимание или принятие. Это не опыт, услышанный и понятый. Оно должно быть глубоко укоренено в вашем сердце, разуме и душе. Но мои единственные воспоминания в этом месте были о плохом. То, что причиняло мне боль, вызывало у меня желание убежать.

Между мной и Тэхёном возникла ссора, так как я говорил, что хочу вернуться, а Тэхён пытался остановить меня. Но мы оба были измотаны. Удары, уклонения и сдерживания были медленными и тяжелыми, как будто они проходили в густой и теплой жидкости. В одно мгновение наши ноги запутались. Мне показалось, что я ударился плечом о стену, и в следующий момент я потерял равновесие и споткнулся.

Сначала я не знал, что произошло. Из-за густой пыли я не мог открыть глаза или дышать. Я начал кашлять. Ты в порядке? Когда кто-то заговорил, я понял, что упал на пол. Когда встал, я заметил, что то, что я посчитал стеной, рухнуло. За стеной было очень большое пространство. Сначала никто не двигался. Не может быть. Мы провели здесь столько времени. Сказал кто-то. Никто не мог себе представить, что такое пространство могло быть за пределами стены. Но что это? Когда пыль осела, мы увидели, что в пустом помещении есть шкаф.

Намчжун открыл дверь в шкаф. Я шагнул вперед. Внутри была одна записная книжка. Намчжун взял ее и перевернул первую страницу. Я на мгновение перестал дышать. На первой странице этой старой на первый взгляд книжонки, было написано неожиданное для меня имя. Это имя моего отца. Намчжун, казалось, хотел перевернуть следующую страницу, но я выхватил книжку. Тот посмотрел на меня с удивлением, но мне было все равно. Я просмотрел страницы. Казалось, будто записная книжка вот-вот рассыпется в моих руках.

Написанная почерком моего отца записная книжка была дневником его дел вместе с друзьями в школьные годы. Это был не рассказ о событиях каждого дня. Несколько месяцев были пропущены, и была страница, которую невозможно было разобрать из-за чего-то похожего на пятна крови. Но я все равно знал. Мой отец пережил то же самое, что и я. Он совершил те же ошибки, что и я, и бежал и бежал, пытаясь наверстать упущенное.

То, что написано в записной книжке моего отца, было свидетельством неудач. В конце концов, мой отец сдался и потерпел неудачу. Он забыл, отверг и избегал этого. Он отдалился от своих друзей. На последней странице с датой, было только размазанное чернильное пятно. Оно пропиталось на следующую страницу, и страницу за ней, и вплоть до последней. Пятно показывало неудачу моего отца четко и ясно.

Я не знал, сколько времени прошло, было пасмурно. Поскольку ветер, задувавший в окно, стал прохладным, значит настало самое темное время суток: время перед восходом солнца. Намчжун и остальные спали на полу. Я посмотрел на стену. Я где-то видел имя отца на стене. Под ним было это предложение. Все началось здесь.

Я почувствовал, что кончики моих пальцев засветились, когда хотел закрыть книгу. На чернильной кляксе были размытые буквы. Что-то туманное мне почудилось за окном. Казалось, что солнце вот-вот встанет. Но ночь еще не закончилась. Это была уже не ночь, но еще и не рассвет. И в этом смешении темноты и туманного света между строками на чернильном пятне появились буквы.

Записная книжка хранила воспоминания, и они были чем-то большим, чем просто записи. Над буквами, на полях и пробелах, было то, что мой отец решил забыть, решил не вспоминать. Пятна все еще присутствовали, хотя цвета и потускнели. Под моими пальцами был водоворот пережитого моим отцом, его страхов и его, казалось бы, непреодолимого отчаяния и слабой надежды. В записной книжке осталась карта исковерканной души моего отца.

Я заплакал, как только закрыл книжку. Просидев так какое-то время, я поднял голову, мои друзья все еще спали. Я посмотрел на каждого из них. Не знаю, может, нам суждено было вернуться сюда. Для нас все началось здесь. Мы узнали, что значит делать что-то вместе, а также радость совместного смеха. Моя первая ошибка была в том, что я не мог признать это, и это было подобно зияющей ране.

Я задумался, может все это было не случайно. Может быть, я должен был прийти сюда в итоге. Для меня это был единственный способ найти смысл в совершенных мною ошибках, а также причиненных ими боли и страданиях, и, наконец, быть в состоянии сделать первый шаг в поиске карты моей души».